daily_winegraph (daily_winegraph) wrote,
daily_winegraph
daily_winegraph

Categories:

На совершенно, для меня, неожиданном портале

очень много букв о вине и не вине, такой большой разговор, вопросы-ответы.






http://polit.ua/articles/2011/03/01/rudenko.html







В цикле «Одесские беседы» мы публикуем интервью с винным критиком Денисом Руденко. Это разговор перед дегустацией о вкусе, винах, глобальном потеплении, демографии. Беседовала Галина Любчич.







Первый вопрос у нас всегда традиционный и впервые, мне кажется, он будет звучать достаточно весело: какие признаки сегодняшней деятельности винного критика наблюдались в детстве?


Хорошо. На самом-то деле, если вспоминать… Я люблю рассказывать историю, что я очень хорошо до сих пор помню свое самое первое вино, когда я был еще школьником. Немногие, наверное, могут похвастаться, что помнят свое первое вино, а я помню. Когда-то давным-давно, когда я был в классе, наверно, в шестом, в дом попало сладкое вино с Кипра. Это был Белый Мускат фирмы LOEL. Я тогда его попробовал впервые, стащив, буквально, из родительского бара…



А название тоже тогда запомнили?


Да. Я его запомнил визуально, потом много раз видел, оно до сих пор существует, это вино. До сих пор есть на рынке, продается в России и сейчас. Я практически с тех пор его не пробовал, боюсь разочароваться. То есть, я знаю, что оно не очень хорошее, не очень сильное вино, даже слабое, по большому счету, но тогда мне очень понравилось. Оно было очень сладкое, очень насыщенное, вязкое даже, сиропное немножечко. И мне тогда это так понравилось, что я стал интересоваться винами. С братом когда-то в детстве что-то пытались делать сами. Естественно, как и все, наверное. А потом потихонечку пробовал, пробовал, пробовал, пробовал. Понял, что мне эта тема очень нравится, что мне она очень близка, что такого многообразия ароматов, вкусов, наверное, больше ни в чем и нигде нет. И так как-то и прирос, и остался.



А что было вот той ключевой эстетической составляющей, которая от «пробовал, пробовал» привела не в вытрезвитель, а к высокой профессии?


Если говорить совсем серьезно, то когда человек пробует понемногу разное для того, чтобы запомнить, ощутить, понять в чем разница, то ему неинтересно напиваться. Кто-то из великих критиков, сейчас не буду врать кто, сказал: «Мы не пьем для того, чтобы забыть, мы пробуем для того, чтобы запомнить». Если бы вино не теряло своих ароматических, вкусовых особенностей, не лишалось части своей палитры, если убрать спирт, я бы с удовольствием это отдал — мне не нравится состояние опьянения. Мне нравится именно богатство аромата и вкуса. Состояние опьянения — это побочный и нехороший, нежеланный эффект, но с другой стороны, в тех дозах, в которых употребляют вино дегустаторы, он имеет и позитивную сторону, потому что вино — это очень сильный антистресс. Если посмотреть на статистику, заболеваний по винопьющим странам, то видно, что там существенный спад по нервным заболеваниям, по сердечным заболеваниям, по коронарным, в частности, инфарктов там на порядок меньше, чем в соседних странах, которые пьют намного меньше или не пьют вообще. Есть, правда, другие аспекты, которые это компенсируют. В условиях городской, очень нервной жизни это правильно, это нужно, когда человек может, во-первых, получить удовольствие, тем самым, успокоиться, снять стресс, плюс еще небольшая минимальная, гомеопатическая доза алкоголя. Потому что, если вы пробуете сто грамм вина, то вы фактически получаете одиннадцать граммов спирта, это, практически, одна столовая ложка водки. Это разумная доза, которую просто не нужно превышать.



А когда пришло понимание, что это есть профессия?


До сих пор не пришло. Я до сих пор понимаю, что мне это нравится. Это до сих пор увлечение, хотя и является более чем увлечением. Я не торгую вином профессионально, я о нем пишу, мне нравится о нем рассказывать, мне нравится его дегустировать, но я не хочу никоим образом заниматься импортом, продажами. Поэтому, наверное, это ближе к профессии учителя или журналиста. Это, все-таки, немножечко смежная профессия.



А каким образом расширялось знание, где вы получали информацию для того, чтобы повышать свой уровень?


Сначала, основную массу вина, естественно, покупал сам. Покупал регулярно, довольно много, потом у меня нашлась моральная поддержка. Когда я женился, оказалось, что у меня теща большой любитель хорошего сухого вина, и мы с ней регулярно на этой почве находим общий язык, пробуем что-то вместе. Для нас это абсолютно нормальное явление. Потом, когда я уже понял, что меня это интересует очень серьезно, и я хочу знать о вине как можно больше, я стал посещать дегустации, такие же, как сейчас сам провожу для желающих приобщиться. Потом наступил черед открытых винных выставок, «Продэкспо» и не только. Салон Испании, салон Италии, салон Греции. В принципе, если иметь желание, то в Москве и в Киеве, кстати, тоже, насколько я знаю, можно найти целый ряд открытых мероприятий, на которые можно просто зарегистрироваться, созвониться с устроителями, договорится о том, что можно будет прийти, попробовать что-то, пообщаться с производителями, которые устраивают презентации. Таким образом, в принципе, любой желающий, может фактически за бесплатно попробовать сто, двести, триста вин в год из разных стран мира. Это не такая большая проблема. Так вот оно все и было. Сейчас у меня есть несколько проектов, куда я приглашен как независимый эксперт, плюс, то, что я сам устраиваю, собственные дегустации — это большой дегустационный багаж. Потом, естественно, поездки. Я каждый год обязательно езжу в Краснодарский край, посещаю лучшие производства.



А теоретическая часть знания о виноделии?


Теоретическая? С этим, пожалуй, сложнее всего, потому что, то, что есть на русском языке, по большей части, либо заимствовано из советских источников, которые очень устарели, либо просто не выдерживают никакой критики с современной точки зрения. Очень много плохих материалов и очень мало разумного, грамотного, выверенного. Мне, в свое время, тоже повезло - я познакомился с одним из хороших специалистов, который мне много рассказывал, плюс, естественно, английский язык. Чтение, книги, но это все на английском языке, начиная с самых простых, с беллетристики, с Оза Кларка и с других экспертов, и заканчивая уж совсем узкоспециальными. То, что я сейчас читаю — там понятных непрофессионалу слов мало, почти нет. Там фурфуролы, фураны, диметиловые эфиры какие-нибудь — это органическая химия вина, глубокий анализ: как развиваются эфиры и высшие спирты в вине, что дает дуб американский или французский, как на аромат вина влияют различные расы дрожжей, то есть очень узкая специфика. Но это все на английском языке, подписка на специальные профильные журналы, это Интернет, естественно, в первую очередь.



То есть, общение виртуальное. А есть знакомые виноделы, к которым Вы относитесь особо тепло?


У меня есть несколько знакомых виноделов в России, которых я уважаю, но это немножечко другое. Там можно на практике что-то посмотреть. Есть довольно большой круг людей, знакомых по тем или иным событиям, на которых пересекаешься, общаешься. Сейчас по всему миру, практически в любой стране можно найти трех-четырех, пятерых знакомых виноделов, причем самого разного уровня — от супермаркетных вин до бутиковых. Это в принципе, не проблема, это доступно, на самом-то деле, любому желающему, только этим нужно действительно увлекаться, нужно хотеть знать, и это, в принципе, все еще пока доступно. Не знаю, как будет дальше, но пока это еще доступно.



А вот всеобщая малограмотность потребления вина на постсоветском пространстве, как вы к ней относитесь, вам хочется ликвидировать ее?


Я когда-то захотел, чтобы людям было проще, чтобы те, кто желает чему-то научиться, что-то прочитать, спросить, узнать более или менее выверенное квалифицированное, грамотное суждение, имели такую возможность. Это и заставило меня, в первую очередь, вести свой большой дневник, где я пишу о винах и отвечаю на вопросы. Именно потому, что общий, средний уровень культуры очень низкий. У нас, к сожалению, никогда не было по-настоящему хорошего вина в советские времена, в частности, потому что то, что мы принимали за хорошее вино, таковым фактически не являлось. Мы на момент 80–90-х годов отставали от мировой культуры винопроизводства лет на 30 — на 40, да, это огромное отставание. В то время, как во всем мире уже использовалась пищевая нержавейка, использовалась технологии холодного розлива, бродильные емкости с контролем температуры, стерилизация озоном и ультрафиолетом, тонкие фильтры, у нас использовались совершенно дедовские огромные бочки, абсолютно устаревшие технологии, методы, оборудование. Я до сих пор иногда бываю на заводах, которые сохранились с тех времен — сейчас это просто приводит в ужас, в оторопь, когда попадаешь и видишь это древнее оборудование. На таких заводах, конечно, совсем уже беда с качеством производимого вина. По счастью, их становится все меньше.



Хватает ли времени на литературу, кино? Спрашиваю, потому что так увлеченные люди, как вы, не часто размениваются на другие интересы.


Стараюсь смотреть, стараюсь сохранять, поддерживать и другие сферы. На самом деле, огромную часть интересов забирает на себя Интернет. У меня дома, в принципе, нет телевизора — не нужен. Библиотека есть, правда, давно не пополнял, к сожалению. Но, тем не менее, из того, что есть, я периодически многие вещи читаю и перечитываю. А так, вино — это основной интерес, который забирает очень много времени.


И времени, и сил, и эмоций…


Времени, сил — да, эмоций — нет. Эмоций, наоборот, больше дает.



Вот еще такой вопрос. Желающих поговорить о ядерной физике всегда меньше, чем о литературе, в которой все считают себя немножко специалистами, равно как о вине каждый вправе сказать – нравится или нет, но кто же будет так краток…


Да, есть такой момент. Современный человек на самом деле подозревает, что во многих областях его вкус очень слабо развит, но признать это тяжело. Очень хочется в любой ситуации выглядеть специалистом. А когда приходится столкнуться с человеком, более глубоко погруженным в тему, человек призывает на помощь «палочку-выручалочку» — фразу «О вкусах не спорят!», как бы закрывая предмет для дискуссии. Я поэтому редко спорю о том, является ли то или иное вино хорошим или плохим. Я понимаю, что есть спрос на разные типы и уровни вина. И когда я рассказываю что-то о вине, то я могу понимать что это конкретное вино плохое, и что я его никогда лично пить не буду, но есть круг людей которым оно нравится. И правильным вариантом будет предложить какие-то лучшие вина того же жанра, стиля, потому что такие варианты практически всегда есть.



Знаете, я могу сказать, что доверяю вашему мнению эксперта, а вы можете назвать людей, мнению которых доверяете? Здесь речь может идти о любой области деятельности.


Конечно. Я прислушиваюсь, хотя я плохой потребитель, мало потребляю. Но у меня есть несколько знакомых, чье мнение по тому или иному вопросу мне интересно. То есть, к примеру, я смотрю на какую-то фотографию, и спрашиваю: «Ребята, мне фотография нравится, как вам?». Буквально месяц назад познакомился с двумя просто очень интересными людьми. Это Сергей Доля и Дима Шатров. Дима Шатров просто прекрасный пейзажист, чудесный, Сергей более репортажный, но видно, что человек глубоко профессиональный. Они умеют схватить момент. К ним тоже, может, многие по-разному относятся, но это мне совершенно не мешает. Есть у меня несколько людей, которых я читаю по части мобильных устройств, компьютеров, кино, литературе. Многие из английского сегмента Интернета. На самом деле, всегда, когда сам выходишь на какой-то уровень, стараешься найти и в других областях, которые тебя интересуют, какое-то экспертное мнение. Это нормально, в принципе. Мне кажется, так и должна строиться современная позиция потребителя. Нельзя быть экспертом во всем, поэтому нужно найти в каждой из областей того эксперта, мнению которого можно доверять.



А какие существуют для вас критерии определения эксперта?


На самом деле, эксперта от не-эксперта отличить очень легко. Дутый эксперт на конкретный вопрос отвечает обтекаемыми фразами. Настоящий эксперт на конкретно заданный вопрос дает ясный и понятный ответ. Грубо говоря, если переводить в нашу отрасль: «Какие были проблемы в 1967 году в таком-то регионе виноделия?». Эксперт говорит: «Я, может быть, сейчас не назову все, но основные вопросы были такие-то, такие-то и такие-то…». То есть постарается дать конкретные ответы. Если эксперта спросить, почему он так считает, он постарается обосновать свое мнение, а не рассказывать: «Ну, ты не поймешь, это другая область, ты не специалист». Это показатель, это признак. Если человек не может рассказать сложное простыми словами, то это тоже показатель. Замечательный эксперт Владимир Игоревич Арнольд, математик, академик с международным именем, рассказывал (цитирую по памяти), что если человек не может рассказать теорему Гельфанда третьекласснику - речь идет о высшей математике, — то это плохой ученый, плохой специалист, это не эксперт. Вот, примерно так.



А расскажите мне, насколько мнение дегустатора влияет на стоимость вина?


Зависит от уровня эксперта, конечно. Иногда — очень сильно. Были случаи, когда позитивная или негативная оценка критиков мирового уровня решала судьбу даже не одного конкретного вина, а даже целых урожаев в крупных винодельческих регионах. В первую очередь, конечно, речь идет о мнении мирового авторитета в винной отрасли — американца Роберта Паркера. Но не только мнение критики влияет на цену вина. Очень большое влияние оказывает и спрос. Так, например, когда в Шато Мутон Ротшильд сделали вино урожая 2008 года, то его начали продавать почти сразу. В винах, особенно в великих, есть такое понятие как «винные фьючерсы» — вы можете купить еще не готовое, еще не существующее вино. Когда урожай винограда уже собрали, но вино еще только закончило первичное брожение и находится на выдержке в бочках, ему еще надо очиститься, пройти полную выдержку в бочках около двух лет, около года или более в бутылках и так далее, так далее. До выхода ему еще лет пять, но вы его можете купить. Купить не бутылку, а бумажку, которая говорит, что вам принадлежит 20 бутылок этого вина. Так вот когда сделали Мутон Ротшильд 2008 года, винные фьючерсы торговались на уровне примерно 2000 фунтов за стандартный кейс — шесть бутылок. И когда дело дошло до розлива по бутылкам, было объявлено, что этикетку к нему (а по традиции каждый год этикетку для Шато Мутон Ротшильд рисует новый художник) будет рисовать не кто-нибудь, а художественный директор музея Современного искусства в Пекине. Естественно, спрос на это вино со стороны китайского рынка подскочил, и сейчас фьючерсы на это же вино торгуются уже на уровне 6000 фунтов за кейс. Вот вопрос: «Стало ли вино лучше и какой винный критик, какой дегустатор может определить эту разницу во вкусе между 2000 фунтов и 6000 фунтов за кейс, и какова роль винной критики в цене этого вина?»



Я понимаю, Денис, что вы не политолог и прогнозы не ваш профиль, но все же, ввиду разговоров о глобальном потеплении, верите ли вы в появление английских вин?


Я не просто в них верю, я знаю, что они существуют и набирают обороты. На юге Англии уже сейчас выращиваются сорта белого винограда, из которых делают игристые вина. Более того, это достаточно высококачественные игристые вина, которые, в слепых дегустациях с не самыми известными шампанскими домами, занимают вполне приличные позиции. Даже иногда выигрывают. Не знаю, долгосрочная ли это вещь, текущее потепление, но то, что в последние годы наблюдается потепление, это правда. Я смотрел графики средних температур по Бордо, по Бургундии, и там заметен серьезный, статистический достоверный всплеск по температурам. Такого длинного периода столь жарких лет не было за последние, грубо говоря, 400–500 лет, по которым есть записи. Поэтому, то, что в последние годы заметно теплее, это правда. Сейчас должно улучшиться качество бордоских вин, они должны стать плотней. 2005 год просто был очень мощный, очень насыщенный, высоко оцениваются 2008 и 2009 годы. Поэтому есть перспектива и для многих областей России, в том числе Ростовской области. Надеюсь, что мы дождемся, когда и у нас виноградарство станет не экстремальным. Я видел прогнозы, построенные специалистами по климату на основе последних метеоданных. Если все пойдет так, как идет последние 15–20 лет, то примерно лет через 50 лет юг Франции уже будет экстремально жарким, в Испании будет совсем беда и можно будет выращивать только очень поздно созревающие сорта, которым требуется очень много солнца. Виноградарство может дойти до самых северных регионов Франции. Там, где сейчас зона кальвадоса и яблочного сидра, вполне может начаться активное полноценное виноделие. То же самое и для Англии.



Демографы предсказывают и, видимо, не напрасно, стремительный рост численности населения. Я не думаю, что возрастая в численности, население будет терять интерес к вину, но сможет ли обеспечить сегодняшний винный рынок качественным вином такое количество людей?


Сможет. Сейчас мы имеем как раз обратную ситуацию на рынке вина столового, простого или уровня среднего. Наблюдается огромный кризис перепроизводства. В Европе ежегодно огромное количество вина сдается на дистилляцию на технические нужды, причем это вино абсолютно питьевое, совершенно нормальное столовое вино. Другое дело, если мы говорим о замковых винах, о топовых винах, то да, конечно, никто не справится. Потому что этих вин производится вполне определенное количество, и на примере нынешней ситуации с Китаем мы четко видим, что нарастающий спрос не ведет никаким образом к увеличению производства, потому что это невозможно, а ведет только к увеличению цен. К лавинообразному росту цен, к двойному, к тройному. То, что пять лет назад казалось абсолютно невозможной, нереальной, фантастической, фантасмагорической ценой, сейчас является реальностью. Великие замки будут абсолютно недоступны рядовому человеку. Если 50 лет назад кто угодно мог себе на хороший праздник купить бутылку вина из первого Шато, то сейчас такая покупка уже требует месячной или двухмесячной зарплаты, очень хорошей зарплаты. А если говорить про среднюю — полугодовой, что уже совершенно нереально. То есть человек даже на исключительный случай себе такую бутылку вина купить не может. И дальше это вино будет все более и более недоступно, на ценниках будут все более заоблачные суммы и с этим ничего не поделаешь. Но, с простым хорошим качественным вином потенциал еще огромен. Огромные территории есть, Китай недоиспользован, слабо задействована Россия — мы можем производить десятикратно больше. Совершенно не использованы многие регионы Южной Америки, пригодные для виноградарства. И в Европе сейчас активно стараются вырубать виноградники, уменьшать площади, потому что перепроизводство, сейчас столько вина не продается, простого, дешевого вина, сколько его уже производится, поэтому в этом смысле никакой угрозы нет.



Я прошу вас удовлетворить мое праздное любопытство. Когда я вижу на коньячной этикетке надпись «Без ГМО», я нестерпимо жажду узнать, а что такое коньяк «С ГМО»?


Не бывает. Это, примерно, как «соль без холестерина». Это чистая правда, ГМО в коньяке нет, но это как на минеральной воде писать: «Не содержит красителей». Ну, не содержит. Правда, не содержит, да. Эта надпись, как и многие другие, требуются правилами по маркировке пищевых товаров и никакого отношения к жизни не имеет.



Можем мы немножко поговорить об украинских винах? Или об украинских коллегах?


С винами Украины происходят одновременно две очень странных вещи. Крупные заводы-производители, такие, как «Массандра», «Коктебель», «Инкерман» планомерно вырабатывают бренд, практически не вкладываясь в его развитие. Ни в развитие вина, ни в развитие своего бренда. За последние годы я не помню ни одного целевого события, ни одной презентации, которую бы провели украинские производители. Не было. Приезжают производители и устраивают греческие салоны, для того, чтобы представить российским любителям вина греческие вина, испанские, итальянские, — по нескольку салонов ежегодно. Молдавия пытается, хотя с Молавией в нынешней ситуации невероятно сложно. Казалось бы, у украинцев, у украинской винной промышленности на руках все карты. Нет. Планомерно вычерпывается тот запас прочности, который достался от советских времен украинским брендам. Я боюсь, что это в скором времени пройдет, потому что все больше и больше молодых людей начинают интересоваться винами европейскими, европейского уровня, европейского качества. Они уже не так восхищенно смотрят на Крым. «Да, это хорошо, но это уже не свет в оконце». И эта тенденция, я думаю, будет усиливаться. Украине надо сейчас очень сильно вложиться именно в освежение, в реинкарнацию имиджа, стиля и так далее. Есть одна надежда на то, что появляются в Украине малые виноделы. Мне известно несколько. Я пробовал из «Одессвинпрома» — вина Гулиевых. Там еще не все хорошо, но видно, что люди работают, стараются. Слышал отзывы по винам этого года, что они вообще уже неплохие. Очень интересный проект есть у бывшего московского сомелье Павла Швеца, который нашел себе, подобрал место в Крыму, купил и посадил виноградники. Он сделал очень интересный проект, который должен вот-вот дать первые вина. Мы все с нетерпением ждем, потому что это может быть новое лицо украинского виноделия.



Мы начинаем напоминать текст Жванецкого: «Они внутри, видимо, все это производят и, видимо, там же все это и потребляют»?


Нет, проблема в том, что производится там внутри, но потребляет, в основном, Россия. А Россия медленно и незаметно начинает менять стиль предпочтений. Украина может прозевать этот момент, и оказаться примерно в той же нише, где Португалия, откуда наш человек покупает один раз в год какую-то бутылку портвейна, и это уже за счастье. Сейчас украинские вина, — что «Массандра», что «Инкерман», что «Коктебель», — еще покупаются более или менее, (я регулярно вижу, что уж, по крайней мере, «Массандра» продается неплохо). Но, если не обратить внимание на описанную тенденцию, — а она, на мой взгляд, есть, — то можно оказаться у разбитого корыта.



Вопрос о делах давно минувших дней, но мне хотелось бы услышать стороннее мнение. В Закон Украины «О винограде и виноградном вине» были внесены изменения, в том числе и терминологического характера. Всегда ли за этим стоит экономическая подоплека или есть реальная необходимость в подобных изменениях?


Это нормальное явление. В виноделии появляются новые технологии, грубо говоря, крио-сусла вчера не было, а сегодня оно появилось. И нужно иметь четко определенные правила, что и на какой стадии виноделия делать можно, а что нельзя. Поэтому, какие-то подвижки на уровне законов в определениях, возможны и нормальны. Для более подробных комментариев — надо читать, что именно изменено в законе.



Ответ вполне понятен, но мне захотелось спросить, знаете ли вы украинский.


Понимаю украинский. Я очень неплохо знаю польский. Я «mogę powiedzieć w języku polskim nie jest mój problem». В какой-то момент я взял и выучил польский, без цели, по приколу. А поскольку у меня еще украинские корни, у меня отец был украинец, хотя я и не был на Украине с пяти лет, ощущение этой речи, которая иногда звучала в детстве, оно осталось. Поэтому я совершенно свободно читаю и по-украински и по-польски. По-польски говорю лучше, чем по-украински, у меня украинские слова не активные. Когда я читаю, то понимаю, что я читаю, а когда мне надо сказать, я могу сказать по-польски, но совершенно не могу сказать по-украински.



И последнее, уже не вопрос, а просьба — расскажите смешную историю, пожалуйста.


Был прямо у меня случай. Он такой немножечко смешной, немножечко трагикомичный, связанный не столько с вином непосредственно, сколько с качеством перевода, во-первых, и с уровнем нашей винной культуры, во-вторых. Была несколько лет назад в Москве выставка, на которой достаточно крупный винный специалист, очень известный, представлял широкому кругу профессионалов и полупрофессионалов некоторый ряд вин. И рассказывал он, в том числе про вино, сделанное в районе холмов Эрмитаж. Это такая местность в северной части долины Роны во Франции, где делаются, соответственно, одноименные вина «Эрмитаж». И вот он рассказывает про какой-то образец вина, естественно, на английском рассказывает. И сидит при нем переводчица, хороший переводчик-синхронист. Видно, что девочка очень хорошо владеет английским. И там, где он использовал разговорную лексику, все замечательно у нее получалось. Но тут он доходит до темы вин Эрмитажа, начинает рассказывать. И текст он выдает примерно следующий: «…данное вино из области Эрмитаж так прекрасно, во-первых, потому что был замечательный виноград, а во-вторых, он два года был выдержан в бочках, в лучших бочках из лучшего французского дуба». И он это все излагает по-английски, и девушке надо переводить. А она понимает, что у нее не клеится, потому что она поняла про вино, про то, что вино хорошее, про то, что какие-то очень хорошие бочки, и что-то про Эрмитаж. Она долго пытается у себя как-то в уме это сложить в одну картину, и, наконец, какая-то правдоподобная картина складывается, и она выдает русскоязычный перевод, — что «это вино сделано из лучшего винограда и получилось настолько хорошо, что бочки, в которых оно выдерживалось, также из лучшего дуба, два года после этого выставлялись в Эрмитаже».


Это история про то, как недостаток собственной винной культуры и слабое знакомство с темой разговора иногда выливается в очень смешные для уха профессионала вещи.
Tags: {интервью}, {я_сам}
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 33 comments